Шелестел снег, вокруг раздавались хлопки поспешно закрываемых форточек. На пустых улицах не осталось праздника. Только немного мишуры. Чуть-чуть серпантина. Эти, брошенные на дороге следы вчерашнего празднества, быстро заметала сегодняшняя метель.

Дорога медленно ложилась под ноги, с каждым шагом оставляя все дальше отгремевшие салюты и прозвучавшие тосты. Еще десяток шагов, и вокруг останется только тишина — тишина уставшего города. Где-то вдалеке просигналит машина, стыдливо замолкнув через секунду. Где-то рядом пролает бездомный пес, растерянно замолчав через мгновенье. Беззвучно зажгутся фонари. В этой тишине не только усталость бурного праздника, не только радость сбывшихся надежд, не только долгожданное утро на двоих. В ней слышатся вздохи тех, кому Новый Год не принес чуда.

В эту ночь кто-то чувствовал рядом тепло любимого человека. Слышал, ставший родным, запах непослушных волос. Кто-то, запустив ладонь в самые красивые волосы на свете, прижимал к себе свой главный подарок на Новый Год, ощущая прикосновения нежных губ к шее. Кто-то вкладывал в поцелуй надежды, страхи, желания, отдавая без остатка все, что есть в сердце и чувствовал то же в ответном движении губ. На кого-то в полутемной комнате с нежностью смотрели серо-зеленые глаза…

…кто-то замерзал под светом фонарей, безуспешно пытаясь спрятаться от разыгравшейся метели. Молча, смотрел в тоскливые бесхитростные глаза мохнатого пса, сожалея, что с собой нет ни куска хлеба. На холодные ладони падал еще более холодный снег.

Я, словно извиняясь, потрепал бездомного по загривку, и медленно двинулся обратно. Пес заковылял следом. В тишине вальсирующей метели негромко раздавались поскрипывания двух ног и четырех лап…