«Вселенская память хранит наши мысли,
Ошибки, грехи и заслуги,
Напомнит нам то, что давно позабыли,
Вновь даст ощутить то, что мы пережили:
И счастье, и горе, и муки.»
Елизавета Резникова
Не увлекаюсь футболом, но все чаще встречаю ночь на футбольном поле. Может потому, что небо здесь не заслоняют дома и деревья… да и мысли тут текут иначе, здесь их, видимо, не заслоняет городская суета. Наматывая круги по гравию, чувствуешь, как что-то сжимающее грудь тает, появляется улыбка. Сквозь облака начинают проглядывать звезды, всего три пока. Когда я уйду за чашкой горячего кофе, их будут сотни. Кстати, то, что мы называем «миллионами» звезд, на самом деле всего две тысячи, даже в самую звездную ночь больше нам не даст увидеть горизонт и глаз не воспримет свет остальных, далеких. Вот так поэты водят в заблуждение честной народ.
Здесь очень темно — пролегающее рядом шоссе практически не освещено фонарями, а свет светофора, в сотне метров от стадиона, царящую здесь темень осветить не в силах. Лишь редкие машины, проносящиеся мимо, выхватывают фарами из темноты истоптанный песок, железные ворота с сеткой и каток, закрытый на летний сезон. Но, судя по мелькнувшим в свете машины пивным бутылкам и одноразовым стаканчикам, какие-то любители зимних видов спорта, все же перелезают через забор и сильно скучают по льду.
Очень хочется дождя. Стоять бы посреди большого футбольного поля, вдали от всех и подняв голову, чувствовать закрытыми глазами капли дождя. Мечты, мечты… Приходиться сублимировать влажным воздухом и отражениям габаритных огней машин в мокром асфальте. Хотя как ответ на невысказанное желание — редкие, даже робкие капли дождя. А облака редеют. Звезд все больше. Если подняться на вышку с прожекторами, можно будет увидеть город с его ночными огнями, спящий Затон, убегающее в темень шоссе, и много звезд. Но я был вдвое младше, когда ползать на вышку было уже небезопасно из-за ржавых опор. Перебьюсь. Вот так разум убивает тягу к прекрасному.
На улицы опустился туман. Какая-то сюрреалистичность есть в абсолютно пустых улицах, просматриваемых, насколько хватит глаз, и чуть укрытых туманом. Ночь скрадывает очертания, оставляет ощущение, что чего-то не видишь, влажный туман это усугубляет. Фонари, похожи на древних атлантов, держащих небо на плечах — из-за склоненных, точно головы, ламп. Кроме звука шагов, едва слышных из-за мягкой подошвы и привычки ходить по лесу, вокруг тишина. Даже лая собак не слышно. Люблю идти по дороге ночью. Еще в предсоревновательный период, когда пробежки начинались с рассветом, полюбил. Есть в этом какое-то очарование — в ночном городе. В огнях домов, в светофорах, в машинах, витринах…
Пара девчонок, громко и энергично обсуждающих мировые проблемы и общечеловеческие ценности, в виде семейной жизни Жасмин, притихли при моем приближении. Еще бы — высокий, худой мужчина, с поднятым воротником и прямым взглядом на узком тротуаре в полночь — не к добру примета. Секундное молчание. И медленно набирающий громкость возобновленный разговор за спиной…
…как я и говорил, когда уйду, их будут сотни…