…под «Show must go on» Фреда Меркури и ритмичное раскачивание головы удивительно интеллигентного таксиста, проносились мимо красивого озера. Похожее на круг, мечтавший стать подковой, оно обрамлено ивами, березами и какими-то еще, уже голыми деревьями. Вокруг на десятки метров простирается высокая желтая трава, где колышущаяся желтыми волнами, где примятая то ли дождями, то ли павшей листвой. Ветки некоторых деревьев почти касаются холодной воды, темной, местами покрытой тонким льдом. Сколько себя помню, хотел искупаться в этом озере, уж больно красивое. Но за 23 года, так и не довелось. Сколько же еще красивого прошло мимо, просто потому, что в ежедневной спешке не разглядел, не успел, не вспомнил? В итоге, жизнь превращается в воспоминания не сделанного, а память — склад несбывшихся надежд…
Подъем на мост через Сысолу открывает вид на десять — пятнадцать километров вокруг. Кругом — осень… Холодная, суровая, местами грязная, покрытая льдом и сорванными листьями, ощетинившаяся голыми ветками деревьев и кустов, но такая красивая Осень… Какая-то родная, чисто русская осень, с грязью дорог, перепачканными листьями под ногами, полями с травой, пригнутой свирепыми порывами ветра, со зверским холодом на рассвете…
А над этим раздольем красоты и грязи безразличное серое небо. Странно перекликнулись мои мысли со словами певца «…show must go on…». Этому небу все равно кто я, что я несу с собой, куда стремлюсь. Оно видело тысячи таких как я, и увидит еще столько же. Независимо ни от чего, наше великое шоу будет продолжатся. Мне же отведен совсем небольшой отрезок времени, чтобы успеть кому-то что-то отдать, что-то сделать. Я не могу жить потом, любить потом, совершать потом. У меня вообще нет этого потом. Это к вопросу накопительства относится, и не только. Одна из причин, по которой я нередко слышу «непохож», «оригинален» — у нас слишком мало времени, чтобы быть не собой. А еще — мне никогда не разбогатеть.
Обмелевшая Сысола осталась за спиной, а удивительно интеллигентный таксист, лет сорока пяти, рассказал о сорока миллионах долларов, которые Меркури оставил своим, горячо любимым кошкам. На мой вопрос, о том, как эти счастливицы распорядились его наследством, таксист улыбнулся. Нравятся мне такие люди. Им уже нечего доказывать, в них нет «понтов», они просто Есть. Такие, какие они есть. А в спокойных глазах — прожитая жизнь, чьи уроки не прошли даром.
Хотя один урок безымянный седовласый таксист все же не усвоил — всегда иметь пару сотен десятками.=) Обещал вернуть, если еще раз пересечемся. Верю.
…три часа в Диагностическом это долго, нудно и голодно. Хорошо, что успел поспорить у глазнюка, и поговорить о практике снятия показаний с приборов у мозговика, а то бы совсем скучно было. В коридоре сильно захотелось взять одного мужика за уши и обоими руками научить его уступать место женщинам. Женщина встала посмотреть часы приема, да так и осталась стоять из-за него. Вот уж правда — все, что надо для торжества зла, это чтобы добро ничего не делало. Утрировано, конечно, применительно к, но все же…
…рыжие всполохи волос, светлые серые глаза, чувственные губы, привыкшие часто и от души улыбаться… Эх, сударыня, знали бы вы, как сильно напомнили мне одного человека…
…прилипший к позвоночнику желудок не испортил удовольствие от закрывшихся дверей Диагностики и свежего воздуха, ударившего в лицо. На улицах Сыктывкара поздняя осень, много людей и чертовски холодно. Догуливают недогулянный за лето жир голуби. Кто чем горазд им помогает. Пара алкоголиков на остановке обсыпали себя семечками и сидят довольные, укрытые мельницей трепещущих крыльев. Не выношу их, но в этом случае они правы. Только дети, влюбленные и алкоголики слушают свое сердце. Я никогда не кормил птиц с рук… Не забыть бы исправиться. Люблю птиц… И лошадей… Символы свободы…
Вчера пришла открытка из Чапаевска. Спасибо.=) Почерк, вопреки уверениям в обратном, оказался красив и ровен.=) Слова на открытке «Я знаю откуда берутся улыбки…» так точно отражают суть, что просто слов нет. Вот этим, я хотел бы быть богат — подаренными мне и мной улыбками.